Противостояние между властями Мали и террористическими группировками может привести к большому региональному конфликту, который затронет другие страны. Об этом в беседе с «Лентой.ру» рассказала политолог, эксперт Института мировой военной экономики и стратегии (ИМВЭС) НИУ ВШЭ Ева Балавина.
Риск регионального конфликта здесь не гипотетический, а вполне реальный. Зона проживания сражающихся с властями Мали туарегов не замыкается на этом государстве, а перетекает в южный Алжир, северный Нигер, северный Буркина-Фасо и юго-западную Ливию. Все это может привести к большой войне с терроризмом и сепаратизмом
Ранее стало известно о серии боевых действий в Мали. По данным Telegram-канала Mash, 25 апреля боевики в количестве более 2 тысяч человек атаковали военные позиции сразу в четырех городах: Кидаль, Гао, Севар и Кати. В Севаре исламисты обстреляли аэропорт, однако на подступе к жилым домам были разбиты, не сумев проникнуть в город.
Известно, что среди жертв террористов оказался глава Минобороны Мали Садио Камару. По данным правительства, министр лично вступил в бой и пал в ходе перестрелки.
В отражении боев участвовал и Африканский Корпус Вооруженных сил (ВС) России. По данным Минобороны, из Кидаля были эвакуированы раненые, а также вывезена тяжелая техника. При этом личный состав продолжает выполнять боевую задачу и обеспечивать безопасность в республике.
Что известно о конфликте в Мали?
Как указала Балавина, в Мали разворачивается сложный конфликт между пришедшими в 2021 году к власти военными и сетью террористов-исламистов и сепаратистских группировок туарегов, поэтому там регулярно происходят столкновения. Однако в 2026 году воюющие с правящим режимом силы впервые в истории заключили союз, изменив баланс сил.
Главный вопрос — кто с кем воюет. Малийские ВС и российский Африканский корпус теперь противостоят коалиции, которой еще несколько месяцев назад не существовало
«С одной стороны, джихадисты из Группы поддержки ислама и мусульман (ГПИМ), связанные с группировкой «Аль-Каида в странах исламского Магриба» (запрещена в РФ), действующие на севере и в центре страны. А с другой, туарегские сепаратисты Фронта освобождения Азавада (ФОА). Именно 25 апреля эти два движения, годами друг с другом враждовавшие, впервые официально объявили о «партнерстве»», — подчеркнула исследователь.
Эксперт также добавила, что этот конфликт идет одновременно по двум направлениям и объединение враждующих группировок представляет опасность для малийского руководства.
Противостояние идет по двум осям одновременно. Первая — режим против джихада, классическая для региона Сахеля ситуация. Вторая — государство против сепаратизма, то есть старая малийская проблема Азавада, которая никуда не исчезала
Что известно о боях в Кидале?
Как указала Балавина, география боевых действий говорит о том, что 25 апреля была проведена самая масштабная военная операция против властей Мали, как минимум, с 2020 года: «Удары пришлись одновременно по целому ряду стратегических точек, а именно по столице Бамако, гарнизонному городу Кати, города Гао, Сёваре, Мопти, Бурем и Кидаль».
При этом, согласно заявлениям сепаратистов-туарегов, в ходе боев они овладели городом Кидаль. Эксперт указала, что это имеет особое символическое значение.
«Кидаль — это во многом тестовая точка, потому что именно его взятие в 2023 году было подано как ключевой военно-политический успех в борьбе с террористами. На этой победе во многом строилась легитимация всей конструкции Альянса государств Сахеля (АГС) — союза правящих в Мали, Буркина-Фасо и Нигере военных», — добавила аналитик.
Она также подчеркнула, что это было важно для российского присутствия.
Аргумент был довольно простой: Запад ушел — контроль не вернулся, Россия пришла — Кидаль был возвращен
Поэтому Балавина добавила, что действия туарегов и исламистов представляют региональную угрозу. По ее словам, они попытаются выставить взятие Кидаля как основание отдельного государства Азавад в честь одноименного региона на севере и северо-востоке Мали.
«Если в Кидале начнет оформляться квазигосударственный проект Азавад, то это автоматически активизирует туарегские сети в соседних странах. Особенно в Нигере, где у власти нет сил одновременно воевать с сепаратистами и джихадистами. Кроме того, стоит помнить о потоках оружия и перемещении беженцев», — сказала исследователь.
Второй уровень риска — это сама конструкция АГС. Альянс выстраивался как военно-политический проект, обещающий дать жителям Сахеля реальную безопасность (…) Теперь стоит вопрос о том, удержат ли они единство в этой непростой ситуации
«Русские помогут в беде»Как россияне из ЧВК «Вагнер» наводят порядок в ЦАР и учат африканцев воевать?«Народ готов пойти на любые жертвы»Как нехватка воды поссорила союзников России и поставила их на грань большой войны?«Прежние рецепты не работают»Франция хочет вернуть себе былое влияние в Африке. Как этому мешают Россия и Китай?
Как бои в Мали связаны с конфликтом России и Запада?
Балавина добавила, что боевые действия в Мали являются вызовом для России. Но она добавила, что интересы Москвы в Мали остаются устойчивыми.
Среди них:
При этом эксперт подчеркнула, что происходящее в Мали является столкновением интересов России и Франции, которая до сих пор сохраняет влияние в своих бывших африканских колониях.
Однако это противостояние является косвенным: «Прямого французского присутствия в Мали нет уже несколько лет (…) Но Париж сохраняет давление через Алжир, Мавританию и Сенегал, а также развивает военное сотрудничество с Западной Африкой».
Франция — объективный бенефициар той ситуации, которая сложилась в Мали. Ничего не предпринимая, Париж получает аргумент «а ведь мы вас предупреждали» и попробует его использовать против Москвы
Однако собеседник обратила внимание, что после успеха сепаратистских группировок не следует ожидать возвращения Франции в регион. По ее словам, это открывает возможности для России.
«Быстрое возвращение западного игрока сейчас невозможно. Поэтому реалистичный сценарий — это усиление российского контингента, изменение тактики боевых действий. Например, более активное внедрение беспилотных летательных аппаратов. Также будет пересмотрена вся логистика удержания контрольных точек», — резюмировала политолог.
